"Герои были рядом - обычные парни чуть старше 18 лет". Полочанин рассказал о службе в Афганистане
08.02.2026 | 18:05
Служба в Афганистане заставляла молодых парней рано становиться взрослыми мужчинами - ответственными защитниками, от чьих слаженных действий и быстрой реакции зависели жизни сослуживцев. Война превращала самых простых ребят, приехавших из деревень и городков необъятного Советского Союза, в героев. И пусть их имена неизвестны широкой публике, о них помнят те, кто выжил благодаря самоотверженности смельчаков без высоких званий и медалей. Об особенностях службы, где каждый день воины-интернационалисты рисковали жизнью, и участии в патриотическом воспитании нынешней молодежи корреспонденту БЕЛТА в преддверии очередной годовщины вывода советских войск из Афганистана рассказал председатель Полоцкой районной организации ОО "Белорусский союз ветеранов войны в Афганистане" Федор Еськов.
О получении военной специальности уроженец Ростовской области Федор Еськов задумался еще в 1969 году. Он поступил в Тбилисское военное училище и стал артиллеристом. Начинал службу в Сибирском военном округе, затем его направили в Германию, оттуда в БССР, и в Афганистан опытный военнослужащий, начальник артиллерии мотострелкового полка, отправился из войсковой части в Заслоново, что в Лепельском районе.
"Собрался за три дня. Получил приказ, прошел комиссию, уложил вещи - и вот я уже на аэродроме, готов к посадке в самолет. Времени на раздумья не было", - делится он воспоминаниями.
Первой его реакцией на новость об отправке в Афган была гордость. "За то, что как офицер я должен был иметь боевой опыт, учиться командовать, знать, как уничтожать врага. Не по уставам и по написанному, а как это происходит в реальности. Нас тогда 12 человек летели в Афганистан. Фамилий уже не назову, забылись, но помню, среди всех я был единственным артиллеристом. Летели на замену", - говорит ветеран-интернационалист.
Заканчивался 1984 год. Из заснеженной Беларуси Федор Еськов прибыл в жаркий Кабул. "Техника и вооружение тогда поступали без перебоев, вместо вышедшего из строя или подбитого танка, подрывных машин тут же привозили новые. Меня направили в Мукур и назначили советником начальника артиллерии пехотного полка", - рассказывает полочанин.
В то время душманы за военных в его статусе назначали большие награды, на советников шла охота, чтобы лишить советскую армию стратегического потенциала. Думал ли опытный артиллерист о собственной безопасности? Пожалуй, для этого просто не было времени, ведь военные действия почти никогда не прекращались. "Операции проходили фактически ежедневно. Между операциями нам давали время на пополнение запасов - и по новой шли на боевые позиции. Прикрывали мы юг Афганистана, караванные пути, которые шли из Пакистана в Кандагар. Душманы шли с пакистанской границы по пустыне через караванные пути в горы, из гор попадали в Кабул и другие города", - вспоминает афганец.
Караваны с оружием, боеприпасами, в том числе взрывчаткой, лекарствами, инструкциями для бандформирований, наркотиками и деньгами для расчета с душманами всегда сопровождала охрана. "Составлялись такие группы из того расчета, чтобы дойти по пустыне от одного оазиса к другому и хватало воды людям и животным. Обычно караваны были не очень многочисленными, на моей памяти, в самом большом насчитывалось 25 верблюдов", - поясняет Федор Еськов.
Двигались караваны преимущественно в темное время суток, потому что к ночи стихал ветер, а наутро снова появлялся и довольно быстро заметал следы всех, кто проходил по пустыне. Таким образом повстанцы скрывали свое присутствие.
Днем "духи" растекались по аулам, особенно таким, где к ним были лояльны. Где-то они убивали местных жителей, где-то брали в плен, а порой и выкупали в рабство, особенно детей. Ребятишек часто использовали как шпионов. Отправляли тощих чумазых оборванцев в селение, где, по предположению душманов, был их противник. На такого мальчишку или девчонку советские солдаты внимания не обращали, привечали, делились с ними конфетами, консервами, хлебом, даже не подозревая, что это вражеский разведчик. Нередко пацанята околачивались в местах расположения боевых колонн, чтобы подсчитать, сколько машин едет, численность личного состава. Кроме того, они выведывали, по какой дороге пойдет группа, чтобы передать сведения душманам и те успели в каком-то из ущелий устроить засаду.
А еще моджахеды использовали детей как рабочих на плантациях мака, из которого затем производили опиум. После сбора урожая и закладки его в хранилища маленьких рабов попросту убивали, закапывали в песчаных могилах. "Однажды в пустыне проводили операцию, случайно кто-то увидел детский тапок, удивился, поддел слегка - а там ножка. Раскопали - трупы. Это душманы избавились от детей, чтобы те не выдали места схрона наркотиков. И вот представьте состояние после увиденного наших воинов. А им идти в бой… Тогда ведь таких вояк, как я, с опытом, не так много было, в основном мальчишки, недавно отметившие совершеннолетие. Психика у многих была поломана", - говорит Федор Еськов.
Он вспоминает, как у них были молодые и толковые телефонисты, так те друг друга понимали с полуслова, по интонации, манере произносить даже уже привычные позывные. "Что-то у них там стряслось", - говорил принимавший сообщение в штабе, слушая голос боевого товарища. "Душманы регулярно перехватывали сообщения наших, и чтобы враг не разгадал смысл, телефонисты даже свой язык придумывали, шифровались, а друг друга понимали мгновенно. И вот таким ребятам потом на гражданке было очень тяжело, ведь они даже не знали, как разговаривать с обычными людьми. Социализация шла трудно. Я помню, после Афгана были у меня в подчинении и те, кто вернулся оттуда после 1989 года, и новобранцы, не знавшие войны. Так с афганцами никогда не было проблем, все понимали по взгляду. Если что-то скажешь им, повторять не нужно, схватывали все на лету. А почему? Привыкли реагировать молниеносно, отвечать не только за себя, но и того, кто рядом, понимая, что промедление может стоить жизни. На многих ребят смотреть было жалко, потому что они всегда напряженные, их долго война не отпускала, они мысленно там остались, в Афгане. Научиться войне можно очень быстро, а отойти от нее трудно. Совершенно другое мышление у них было. И помню, когда отправляли их уже на увольнение в запас, ко мне подходит боец и говорит: "Что мне делать, я не знаю ничего". Образования нет, за два года службы в Афгане научился только убивать, знает, как разминировать или заминировать, знает, как найти по следу врага, а тут он просто придет домой и чем он матери или отцу может помочь? У них не было связей, представлений о нормальной, мирной жизни, война на каждом из них оставила неизгладимую печать", - делится бывший офицер.
Кроме смертей и потерь, Федор Еськов видел на войне и истинное мужество, самоотверженность. "Шла как-то наша колонна с боеприпасами и продовольствием через горный перевал, где враг взорвал дорогу так, чтобы можно было только по одной машине цепочкой продвигаться. И попали мы в засаду. Впереди в машине серьезно ранило водителя - молодого бойца. Если бы он остановился, за ним вся колонна встала бы и нас положили бы там в считаные минуты. Сейчас имени уже не вспомню, но этот парень в ведущей машине, понимая, что все равно умрет, направил технику в ущелье и освободил путь. Мы вышли все, помогла как раз огневая поддержка с воздуха, которую сразу вызвали, как поняли, что попали в окружение. И потом я долго думал: вот они, наши герои, рядом были, обычные ребята чуть старше 18 лет. Без орденов и званий. Спасали других ценой собственных жизней. Может, обстоятельства такие были, не знаю, но я все же думаю, что такими были люди", - говорит полочанин.
Еще вспоминает он случай, когда не иначе как вмешалось божественное провидение. Было это в 1985 году, на юге, недалеко от Хоста, где располагался обучающий центр подготовки душманов. "Там около 3 тыс. человек находились, это весь сброд был Евросоюза нынешнего, и их готовили для уничтожения наших бойцов. Мы подошли почти к границе с Пакистаном, но что-то не рассчитали и развернулись на 90 градусов, спиной к душманам. Они этим воспользовались и ударили. Смотрим - окружают машину связистов, а в ней аппаратура секретная: попади это к врагу, были бы катастрофические последствия. В случае, если грозит захват такой машины моджахедами (а все понимают, что и людей они в живых не оставят), нужно взорвать ее. Там был ящик с динамитом, и шнур нужно было поджечь вручную. Командир связистов уже открыл тот ящик, зажег спичку. А жара, лето, у него по лбу пот потек, капля упала и затушила спичку. И тут он слышит, что прилетели наши "вертушки", огневая поддержка с воздуха подоспела. Душманов разогнали. Вот так одна капля спасла весь расчет, машину, аппаратуру. Как это назвать? Божьей помощью? Наверное, так. И мы там все молились, а главное, матери наши, каждый день утром просили у Бога только одного: "Береги там сыночка моего". А материнские молитвы - самые сильные, их поддержка - как чудо", - говорит ветеран Афгана.
Федор Еськов вернулся из Афганистана в 1986 году, отслужил в армии еще шесть лет, а потом на гражданке трудился на заводе и везде, куда брали. Полоцкую районную организацию БСВВА, где сегодня числится 418 ветеранов-интернационалистов, он возглавляет 10 лет. "Самому молодому из нас уже 60 лет. Собираемся вместе, кто может, на все праздники. В прошлом году по нашей инициативе провели медосмотр всем афганцам. Регулярно встречаемся со школьниками, молодежью. Они всегда живо интересуются нашим боевым опытом. Сначала спрашивают, как мы жили на войне, что ели, где и когда спали, а после рассказов о боевых операциях задают вопросы - как боролись с врагом, как выживали. Всегда приятно смотреть на детей, которые о войне знают только из книг. Может, наша миссия защитников как раз в этом - чтобы дети, внуки и правнуки жили под мирным небом и их глаза видели только счастье?" - замечает полочанин.
Из армейских наград Федор Еськов гордится больше всего орденом "За службу Родине", полученным за Афганистан. Несмотря на серьезный возраст, он и сейчас готов встать в строй и закрыть родную землю от врага, потому что иначе не умеет и потому что так велит сердце воина.
Алеся ПУШНЯКОВА,
фото Александра ХИТРОВА,
БЕЛТА.-0-
О получении военной специальности уроженец Ростовской области Федор Еськов задумался еще в 1969 году. Он поступил в Тбилисское военное училище и стал артиллеристом. Начинал службу в Сибирском военном округе, затем его направили в Германию, оттуда в БССР, и в Афганистан опытный военнослужащий, начальник артиллерии мотострелкового полка, отправился из войсковой части в Заслоново, что в Лепельском районе.
"Собрался за три дня. Получил приказ, прошел комиссию, уложил вещи - и вот я уже на аэродроме, готов к посадке в самолет. Времени на раздумья не было", - делится он воспоминаниями.
Первой его реакцией на новость об отправке в Афган была гордость. "За то, что как офицер я должен был иметь боевой опыт, учиться командовать, знать, как уничтожать врага. Не по уставам и по написанному, а как это происходит в реальности. Нас тогда 12 человек летели в Афганистан. Фамилий уже не назову, забылись, но помню, среди всех я был единственным артиллеристом. Летели на замену", - говорит ветеран-интернационалист.Заканчивался 1984 год. Из заснеженной Беларуси Федор Еськов прибыл в жаркий Кабул. "Техника и вооружение тогда поступали без перебоев, вместо вышедшего из строя или подбитого танка, подрывных машин тут же привозили новые. Меня направили в Мукур и назначили советником начальника артиллерии пехотного полка", - рассказывает полочанин.
В то время душманы за военных в его статусе назначали большие награды, на советников шла охота, чтобы лишить советскую армию стратегического потенциала. Думал ли опытный артиллерист о собственной безопасности? Пожалуй, для этого просто не было времени, ведь военные действия почти никогда не прекращались. "Операции проходили фактически ежедневно. Между операциями нам давали время на пополнение запасов - и по новой шли на боевые позиции. Прикрывали мы юг Афганистана, караванные пути, которые шли из Пакистана в Кандагар. Душманы шли с пакистанской границы по пустыне через караванные пути в горы, из гор попадали в Кабул и другие города", - вспоминает афганец.
Караваны с оружием, боеприпасами, в том числе взрывчаткой, лекарствами, инструкциями для бандформирований, наркотиками и деньгами для расчета с душманами всегда сопровождала охрана. "Составлялись такие группы из того расчета, чтобы дойти по пустыне от одного оазиса к другому и хватало воды людям и животным. Обычно караваны были не очень многочисленными, на моей памяти, в самом большом насчитывалось 25 верблюдов", - поясняет Федор Еськов.Двигались караваны преимущественно в темное время суток, потому что к ночи стихал ветер, а наутро снова появлялся и довольно быстро заметал следы всех, кто проходил по пустыне. Таким образом повстанцы скрывали свое присутствие.
Днем "духи" растекались по аулам, особенно таким, где к ним были лояльны. Где-то они убивали местных жителей, где-то брали в плен, а порой и выкупали в рабство, особенно детей. Ребятишек часто использовали как шпионов. Отправляли тощих чумазых оборванцев в селение, где, по предположению душманов, был их противник. На такого мальчишку или девчонку советские солдаты внимания не обращали, привечали, делились с ними конфетами, консервами, хлебом, даже не подозревая, что это вражеский разведчик. Нередко пацанята околачивались в местах расположения боевых колонн, чтобы подсчитать, сколько машин едет, численность личного состава. Кроме того, они выведывали, по какой дороге пойдет группа, чтобы передать сведения душманам и те успели в каком-то из ущелий устроить засаду.
А еще моджахеды использовали детей как рабочих на плантациях мака, из которого затем производили опиум. После сбора урожая и закладки его в хранилища маленьких рабов попросту убивали, закапывали в песчаных могилах. "Однажды в пустыне проводили операцию, случайно кто-то увидел детский тапок, удивился, поддел слегка - а там ножка. Раскопали - трупы. Это душманы избавились от детей, чтобы те не выдали места схрона наркотиков. И вот представьте состояние после увиденного наших воинов. А им идти в бой… Тогда ведь таких вояк, как я, с опытом, не так много было, в основном мальчишки, недавно отметившие совершеннолетие. Психика у многих была поломана", - говорит Федор Еськов.
Он вспоминает, как у них были молодые и толковые телефонисты, так те друг друга понимали с полуслова, по интонации, манере произносить даже уже привычные позывные. "Что-то у них там стряслось", - говорил принимавший сообщение в штабе, слушая голос боевого товарища. "Душманы регулярно перехватывали сообщения наших, и чтобы враг не разгадал смысл, телефонисты даже свой язык придумывали, шифровались, а друг друга понимали мгновенно. И вот таким ребятам потом на гражданке было очень тяжело, ведь они даже не знали, как разговаривать с обычными людьми. Социализация шла трудно. Я помню, после Афгана были у меня в подчинении и те, кто вернулся оттуда после 1989 года, и новобранцы, не знавшие войны. Так с афганцами никогда не было проблем, все понимали по взгляду. Если что-то скажешь им, повторять не нужно, схватывали все на лету. А почему? Привыкли реагировать молниеносно, отвечать не только за себя, но и того, кто рядом, понимая, что промедление может стоить жизни. На многих ребят смотреть было жалко, потому что они всегда напряженные, их долго война не отпускала, они мысленно там остались, в Афгане. Научиться войне можно очень быстро, а отойти от нее трудно. Совершенно другое мышление у них было. И помню, когда отправляли их уже на увольнение в запас, ко мне подходит боец и говорит: "Что мне делать, я не знаю ничего". Образования нет, за два года службы в Афгане научился только убивать, знает, как разминировать или заминировать, знает, как найти по следу врага, а тут он просто придет домой и чем он матери или отцу может помочь? У них не было связей, представлений о нормальной, мирной жизни, война на каждом из них оставила неизгладимую печать", - делится бывший офицер.
Кроме смертей и потерь, Федор Еськов видел на войне и истинное мужество, самоотверженность. "Шла как-то наша колонна с боеприпасами и продовольствием через горный перевал, где враг взорвал дорогу так, чтобы можно было только по одной машине цепочкой продвигаться. И попали мы в засаду. Впереди в машине серьезно ранило водителя - молодого бойца. Если бы он остановился, за ним вся колонна встала бы и нас положили бы там в считаные минуты. Сейчас имени уже не вспомню, но этот парень в ведущей машине, понимая, что все равно умрет, направил технику в ущелье и освободил путь. Мы вышли все, помогла как раз огневая поддержка с воздуха, которую сразу вызвали, как поняли, что попали в окружение. И потом я долго думал: вот они, наши герои, рядом были, обычные ребята чуть старше 18 лет. Без орденов и званий. Спасали других ценой собственных жизней. Может, обстоятельства такие были, не знаю, но я все же думаю, что такими были люди", - говорит полочанин.
Еще вспоминает он случай, когда не иначе как вмешалось божественное провидение. Было это в 1985 году, на юге, недалеко от Хоста, где располагался обучающий центр подготовки душманов. "Там около 3 тыс. человек находились, это весь сброд был Евросоюза нынешнего, и их готовили для уничтожения наших бойцов. Мы подошли почти к границе с Пакистаном, но что-то не рассчитали и развернулись на 90 градусов, спиной к душманам. Они этим воспользовались и ударили. Смотрим - окружают машину связистов, а в ней аппаратура секретная: попади это к врагу, были бы катастрофические последствия. В случае, если грозит захват такой машины моджахедами (а все понимают, что и людей они в живых не оставят), нужно взорвать ее. Там был ящик с динамитом, и шнур нужно было поджечь вручную. Командир связистов уже открыл тот ящик, зажег спичку. А жара, лето, у него по лбу пот потек, капля упала и затушила спичку. И тут он слышит, что прилетели наши "вертушки", огневая поддержка с воздуха подоспела. Душманов разогнали. Вот так одна капля спасла весь расчет, машину, аппаратуру. Как это назвать? Божьей помощью? Наверное, так. И мы там все молились, а главное, матери наши, каждый день утром просили у Бога только одного: "Береги там сыночка моего". А материнские молитвы - самые сильные, их поддержка - как чудо", - говорит ветеран Афгана.
Федор Еськов вернулся из Афганистана в 1986 году, отслужил в армии еще шесть лет, а потом на гражданке трудился на заводе и везде, куда брали. Полоцкую районную организацию БСВВА, где сегодня числится 418 ветеранов-интернационалистов, он возглавляет 10 лет. "Самому молодому из нас уже 60 лет. Собираемся вместе, кто может, на все праздники. В прошлом году по нашей инициативе провели медосмотр всем афганцам. Регулярно встречаемся со школьниками, молодежью. Они всегда живо интересуются нашим боевым опытом. Сначала спрашивают, как мы жили на войне, что ели, где и когда спали, а после рассказов о боевых операциях задают вопросы - как боролись с врагом, как выживали. Всегда приятно смотреть на детей, которые о войне знают только из книг. Может, наша миссия защитников как раз в этом - чтобы дети, внуки и правнуки жили под мирным небом и их глаза видели только счастье?" - замечает полочанин.
Из армейских наград Федор Еськов гордится больше всего орденом "За службу Родине", полученным за Афганистан. Несмотря на серьезный возраст, он и сейчас готов встать в строй и закрыть родную землю от врага, потому что иначе не умеет и потому что так велит сердце воина.Алеся ПУШНЯКОВА,
фото Александра ХИТРОВА,
БЕЛТА.-0-
