Операция "Возмездие". Свидетель по делу о геноциде рассказала, как полицаи расстреляли семью ее матери
31.01.2026 | 18:08
31 января, Минск /Корр. БЕЛТА/. Старший преподаватель кафедры радиационной медицины и экологии Белорусского государственного медицинского университета Людмила Квиткевич, которая выступила в Верховном Суде в качестве свидетеля по уголовному делу в отношении офицера СС Ганса Ойгена Зиглинга, рассказала, как полицаи расстреляли многодетную семью ее матери, сообщает корреспондент БЕЛТА.
Предваряя рассказ о событиях 5 февраля 1943 года, когда была сожжена большая часть деревни, Людмила Квиткевич заметила, что ее мама Зинаида Васильевна Соловей (после замужества - Квиткевич) очень переживала, рассказывая в свое время о произошедшем, поскольку это были очень болезненные воспоминания.
По ее словам, мама всегда подчеркивала: это была карательная операция "Возмездие". После того как командующий 6-й немецкой армией вермахта Фридрих Паулюс был пленен Красной Армией в Сталинграде, в Копыльском районе прошла целая серия карательных операций.
Мама свидетеля Людмилы Квиткевич родилась в деревне Жаволки. Название иногда менялось, но основное произношение было именно таким. Это подтверждают справки, которые есть дома у свидетеля, а также архивные документы, которые она видела.
"5 февраля 1943 года была карательная операция именно в Жаволках. Причем мама подчеркивала, что карательный отряд состоял в основном из полицаев. Было два или три человека в немецкой форме, все остальные были полицаи. По говору она поняла, что это не местные. Они разговаривали по-русски, но с совершенно другими акцентами. Мама всегда подчеркивала, что они не из их местности. Да и разговоры ходили, что к карательным операциям привлекались отряды, которые формировались не из местных полицаев", - рассказала в суде Людмила Квиткевич.
На тот момент ее матери был 21 год. Она уже закончила Слуцкое педучилище и даже успела поработать преподавателем младших классов. К началу войны вернулась домой и жила вместе с родителями.
В тот день, вспоминала мать свидетеля, в дом вошли несколько карателей, устроили обыск, спрашивали про оружие, связь с партизанами. Во время обыска нашли у отца книжку пайщика потребкооперации. "Потом кричали - их было три человека. Один вывел отца в сени и расстрелял. Второй застрелил мамину маму, которая сидела возле люльки - там лежал полуторагодовалый ребенок. А третий побежал в соседнюю комнату и расстрелял Нину, старшую мамину сестру", - рассказала свидетель.
В доме было девять человек, в том числе много несовершеннолетних детей. Несколько детей лежали на печке. Их всех, кроме матери свидетеля, застрелили. Зинаиде удалось выжить.
"Полицаи ушли, а мама пришла в себя и поняла, что ранена в плечо и немного по касательной в голову. Придя в себя, слезла с печки и убедилась, что в сенях лежит убитый отец. Увидела убитых мать и старшую сестру и рядом с ними много крови. В этот момент заметила через окно, что в дом опять возвращаются. Она быстро полезла на печку, легла так, как и лежала. Пришли двое и один из них выстрелил. Мама думала, что в нее стреляют, но был всего лишь единичный выстрел. При этом звучали слова про маленького ребенка. Второй ответил: "Да, конечно". То есть застрелили Леню, который был в коляске", - рассказала свидетель.
Перед тем, как сжечь дом, из него выносили все возможное: от продуктов до одежды. Все, что было в пригодном состоянии, выносилось, грузилось на подводы, а уже потом поджигали дома.
"Пришли эти двое или кто-то другой, выбили окно, облили жидкостью столы, матрасы и подожгли. Мама довольно долго лежала на печке, потом пыталась спрятаться в погреб. А когда поняла, что она просто задохнется от дыма, выбежала из дома и упала в снег. Она была ранена. А кроме того у нее были довольно обширные ожоги на спине. Вся спина была в виде раны", - вспомнила Людмила Квиткевич рассказ матери.
Подразделение оккупантов разместилось в деревне за два дня до трагедии, в домах по периметру населенного пункта. В первый день ничего не происходило, каратели просто стояли на посту. Во второй день расстреляли родственников тех, кто был в партизанах. Мама Людмилы рассказывала про несколько семей, она своими глазами видела трупы. "Мама говорила, что с этого момента перестали выпускать жителей из деревни. Хотя в первый день с околиц еще можно было как-то уйти. Но никто не понимал, что будет дальше. Потому что не первый раз приходили: постоят и уйдут", - пояснила свидетель.
В тот день, 5 февраля 1943 года, была сожжена практически вся деревня. Каратели не тронули лишь ту часть, которая называлась поселками. Это дома за пределами основной части деревни. Когда выжившие жители собрались в полусгоревшем доме, их было всего 19 человек.
Людмила Квиткевич из документов знает, что было сожжено 120 домов со всеми надворными постройками, а на памятнике, который стоит на въезде в деревню, указано - сожжено 519 человек. Погибло очень много детей: семьи в деревне были многодетные. Некоторых малолетних удалось припрятать на чердаках, поэтому они выжили.-0-
Мама свидетеля Людмилы Квиткевич родилась в деревне Жаволки. Название иногда менялось, но основное произношение было именно таким. Это подтверждают справки, которые есть дома у свидетеля, а также архивные документы, которые она видела.
"5 февраля 1943 года была карательная операция именно в Жаволках. Причем мама подчеркивала, что карательный отряд состоял в основном из полицаев. Было два или три человека в немецкой форме, все остальные были полицаи. По говору она поняла, что это не местные. Они разговаривали по-русски, но с совершенно другими акцентами. Мама всегда подчеркивала, что они не из их местности. Да и разговоры ходили, что к карательным операциям привлекались отряды, которые формировались не из местных полицаев", - рассказала в суде Людмила Квиткевич.
На тот момент ее матери был 21 год. Она уже закончила Слуцкое педучилище и даже успела поработать преподавателем младших классов. К началу войны вернулась домой и жила вместе с родителями.
В тот день, вспоминала мать свидетеля, в дом вошли несколько карателей, устроили обыск, спрашивали про оружие, связь с партизанами. Во время обыска нашли у отца книжку пайщика потребкооперации. "Потом кричали - их было три человека. Один вывел отца в сени и расстрелял. Второй застрелил мамину маму, которая сидела возле люльки - там лежал полуторагодовалый ребенок. А третий побежал в соседнюю комнату и расстрелял Нину, старшую мамину сестру", - рассказала свидетель.
В доме было девять человек, в том числе много несовершеннолетних детей. Несколько детей лежали на печке. Их всех, кроме матери свидетеля, застрелили. Зинаиде удалось выжить.
"Полицаи ушли, а мама пришла в себя и поняла, что ранена в плечо и немного по касательной в голову. Придя в себя, слезла с печки и убедилась, что в сенях лежит убитый отец. Увидела убитых мать и старшую сестру и рядом с ними много крови. В этот момент заметила через окно, что в дом опять возвращаются. Она быстро полезла на печку, легла так, как и лежала. Пришли двое и один из них выстрелил. Мама думала, что в нее стреляют, но был всего лишь единичный выстрел. При этом звучали слова про маленького ребенка. Второй ответил: "Да, конечно". То есть застрелили Леню, который был в коляске", - рассказала свидетель.
Перед тем, как сжечь дом, из него выносили все возможное: от продуктов до одежды. Все, что было в пригодном состоянии, выносилось, грузилось на подводы, а уже потом поджигали дома.
"Пришли эти двое или кто-то другой, выбили окно, облили жидкостью столы, матрасы и подожгли. Мама довольно долго лежала на печке, потом пыталась спрятаться в погреб. А когда поняла, что она просто задохнется от дыма, выбежала из дома и упала в снег. Она была ранена. А кроме того у нее были довольно обширные ожоги на спине. Вся спина была в виде раны", - вспомнила Людмила Квиткевич рассказ матери.
Подразделение оккупантов разместилось в деревне за два дня до трагедии, в домах по периметру населенного пункта. В первый день ничего не происходило, каратели просто стояли на посту. Во второй день расстреляли родственников тех, кто был в партизанах. Мама Людмилы рассказывала про несколько семей, она своими глазами видела трупы. "Мама говорила, что с этого момента перестали выпускать жителей из деревни. Хотя в первый день с околиц еще можно было как-то уйти. Но никто не понимал, что будет дальше. Потому что не первый раз приходили: постоят и уйдут", - пояснила свидетель.
В тот день, 5 февраля 1943 года, была сожжена практически вся деревня. Каратели не тронули лишь ту часть, которая называлась поселками. Это дома за пределами основной части деревни. Когда выжившие жители собрались в полусгоревшем доме, их было всего 19 человек.
Людмила Квиткевич из документов знает, что было сожжено 120 домов со всеми надворными постройками, а на памятнике, который стоит на въезде в деревню, указано - сожжено 519 человек. Погибло очень много детей: семьи в деревне были многодетные. Некоторых малолетних удалось припрятать на чердаках, поэтому они выжили.-0-
